ОДИННАДЦАТЬ 2 страница. И самое забавное, мне казалось, что Эдди тоже старается защищать меня

И самое забавное, мне казалось, что Эдди тоже старается защищать меня. Нет, он не ходил за мной по пятам, ничего такого, но я заметила, что он постоянно наблюдает за мной. Думаю, после случившегося он чувствовал себя обязанным Мейсону приглядывать за его подружкой. Я никогда не рассказывала Эдди, что вовсе не была подружкой Мейсона — по крайней мере, в общепринятом смысле этого слова, — но и никогда не укоряла его за поведение «старшего брата». Хотя могла и сама позаботиться о себе. Но, наблюдая, как он отваживает от меня других парней, объясняя им, что я пока не готова ни с кем встречаться, я не видела смысла вмешиваться. Потому что он говорил правду. Я не была готова к новым свиданиям. Эдди одарил меня кривой улыбкой, которая придавала ему вид маленького мальчика, добавляя привлекательности удлиненному лицу.

— Радуешься?

— Черт, да, — ответила я.

Наши одноклассники сидели на скамейках на одной стороне гимнастического зала, и мы нашли свободные места где-то в середине.

— Это будет что-то вроде каникул. Я и Лисса вместе на протяжении шести недель.

Временами наша связь доставляла мне немало огорчений, но она же делала меня идеальным стражем. Я всегда знала, где она и что с ней происходит. Когда мы закончим Академию, я буду официально назначена ее стражем.

— Да, тебе, полагаю, особенно не о чем беспокоиться, — задумчиво сказал Эдди. — Ты знаешь, к кому тебя прикрепят. Нам, остальным, повезло меньше.

— Ты положил глаз на кого-то из королевской семьи? — поддразнила я.

— Какая разница, положил или не положил? В последнее время большинство стражей распределяются к членам королевских семей.

Это правда. Дампиров — наполовину вампиров типа меня — было очень мало, и члены королевских семей обычно первыми получали стражей. В прежние времена стражей получали морои как королевских кровей, так и нет. Тогда новички яростно конкурировали между собой за право получить назначение к кому-нибудь влиятельному. Теперь почти не вызывало сомнений, что все стражи будут работать с членами королевских семей. Нас было слишком мало, и менее влиятельным семьям приходилось полагаться на самих себя.

— Однако остается вопрос, к кому именно тебя назначат, верно? — сказала я. — В смысле, некоторые из них жуткие снобы, но в большинстве с шиком. Попадешь к кому-нибудь по-настоящему богатому и влиятельному и будешь жить при королевском дворе или разъезжать по всяким экзотическим местам.

Эта последняя часть сильно волновала меня — я часто фантазировала, как мы с Лиссой путешествуем по миру.

— Ага, — согласился Эдди и кивнул в сторону парней в переднем ряду. — Ты не поверишь, как только эти трое не подлизывались к Ивашковым и Селски. Это, конечно, не повлияет на их распределение сейчас, но они, таким образом, пытаются застолбить себе места впрок, когда закончат Академию.



— Ну, на это могут повлиять полевые испытания.

Эдди снова кивнул и начал говорить что-то, но тут громкий, ясный женский голос перекрыл негромкое бормотание в зале. Пока мы разговаривали, инструктора собрались перед скамьями и теперь выстроились в ряд лицом к нам. Дмитрий тоже был тут, мрачный, внушительный и неотразимый.

Альберта воззвала к нам, требуя внимания. Ей за сорок, она жилистая, сильная. При виде ее я вспомнила их с Дмитрием разговор нынешней ночью, но отложила это на потом. Виктору Дашкову не удастся испортить мне этот значительный момент.

Наступила тишина.

— Хорошо, — начала Альберта. — Все вы знаете, зачем находитесь здесь. — Мы были так напряжены и взволнованы, сидели так тихо, что ее голос почти звенел в пространстве гимнастического зала. — Это самый важный день вашего обучения перед окончательными, последними испытаниями. Сегодня вы узнаете, к какому морою будете прикреплены. На прошлой неделе все вы получили брошюры с подробным описанием того, как будут протекать последующие шесть недель. Уверена, вы прочли их. — Я-то уж точно прочла; по-моему, я ничего в жизни не читала так внимательно. — Страж Альто подведет краткий итог, перечислив основные правила полевого испытания.

Она передала пюпитр с прикрепленными к нему листами бумаги стражу Стэну Альто. Мне он нравился меньше других инструкторов, однако после гибели Мейсона напряжение между нами ослабело. Теперь мы лучше понимали друг друга.

— Итак, — чуть охрипшим голосом заговорил Стэн, — вы состоите при исполнении обязанностей шесть дней в неделю. Это мы делаем вам поблажку, ребята. В реальной жизни вы работаете каждый день. Будете сопровождать своего мороя повсюду — в школу, в спальный корпус, к «кормильцам». Всюду. Как вы впишетесь в их жизнь, целиком зависит от вас. Некоторые морои общаются со своими стражами как с друзьями, другие предпочитают, чтобы вы выступали в роли невидимого призрака и не разговаривали с ними. — Неужели он действительно употребил слово «призрак»? — Все ситуации разные, и вам обоим придется найти способ такого взаимодействия, который наилучшим образом обеспечит безопасность вашего мороя.



Нападения могут иметь место в любой момент, где угодно. Когда это произойдет, мы будем одеты во все черное. Вы должны всегда быть настороже. Помните, хотя вы и знаете, что нападение организовано нами, а не настоящими стригоями, ваша реакция должна быть такой, как будто вам угрожает непосредственная опасность. Не бойтесь причинить нам вред. Уверен, у некоторых из вас возникнет идея отомстить нам за прошлые обиды. — Среди учащихся послышались смешки. — Однако другие, вполне возможно, постараются сдерживать себя, опасаясь неприятностей. Не делайте этого. У вас может быть гораздо больше неприятностей, если вы дадите слабину. Не переживайте. Мы уж как-нибудь вытерпим...

Он перевернул страницу.

— На протяжении шестидневного цикла вы находитесь на дежурстве двадцать четыре часа в сутки, но днем можете спать — когда спят ваши морои. Просто помните, что, хотя стригои редко нападают при дневном свете, они могут заранее проникнуть внутрь, и о полной безопасности не может быть и речи.

Стэн перечислил еще несколько организационных моментов, и я незаметно отключилась. Все это было мне известно. Да и не только мне. Оглядываясь по сторонам, я видела, что не одну меня снедает нетерпение. Всеми владели волнение и мрачные предчувствия. Руки стиснуты. Глаза широко распахнуты. Мы жаждали получить свои назначения... и поскорее.

Закончив, Стэн вернул пюпитр Альберте.

— Идем дальше, — заговорила она. — Я буду называть ваши фамилии и сообщать, к кому вы прикреплены. Когда это произойдет, выходите сюда, и страж Чейз вручит вам пакет с информацией — расписание вашего мороя, его биография и тому подобные сведения.

Она принялась листать страницы, и все мы напряженно выпрямились. Послышались шепотки. Рядом со мной Эдди издал тяжкий вздох.

— Ох, господи! Надеюсь, мне выпадет кто-нибудь приличный. Не хочу на протяжении шести недель чувствовать себя несчастным.

Я успокаивающе сжала его руку.

— Конечно, — прошептала я. — В смысле, тебе непременно выпадет кто-нибудь хороший, и ты не будешь чувствовать себя несчастным.

— Райан Эйлсворт, — четко произнесла Альберта.

Эдди вздрогнул — и я догадалась почему. Раньше первым в списке нашего класса всегда стоял Мейсон Эшфорд[2]; больше этого не будет никогда.

— Ты назначаешься к Камилле Конта.

— Черт! — пробормотал за нашими спинами кто-то, по-видимому, рассчитывавший получить распределение к Конта.

Райан был одним из тех подлиз в переднем ряду. Он широко осклабился и пошел за своим пакетом. Конта была «восходящей звездой» среди королевских семей. Ходили слухи, что один из ее членов был кандидатом, когда моройская королева выбирала своего наследника. Плюс и сама Камилла была девушка приятная. Ходить за ней по пятам — для любого парня не слишком трудная задача. Райан возвращался на свое место с развязным и явно очень довольным видом.

— Дин Барнс, — прочла дальше Альберта. — Ты получаешь Джесси Зеклоса.

— Уффф... — одновременно выдохнули мы с Эдди.

Если бы меня распределили к Джесси, ему понадобился бы добавочный защитник — от меня. Альберта продолжала называть имена, и я заметила, что Эдди вспотел.

— Пожалуйста, пожалуйста, пусть мне достанется кто-нибудь приличный, — бормотал он.

— Так и будет, — сказала я. — Так и будет.

— Эдисон Кастиль, — возвестила Альберта; он тяжело задышал. — Василиса Драгомир.

Мы с Эдди на мгновение замерли, а потом долг заставил его встать и выйти вперед. Идя туда, он через плечо бросил на меня быстрый панический взгляд. Выражение его лица, казалось, говорило: «Не понимаю! Не понимаю!»

То же относилось и ко мне. Мир вокруг приобрел расплывчатые очертания. Альберта продолжала называть имена, но я ничего не слышала. Что происходит? К Лиссе должна быть назначена я. Я буду ее стражем, когда мы закончим школу. Бессмыслица какая-то. Сердце бешено колотилось. Я смотрела, как Эдди подходит к стражу Чейзу и принимает из его рук пакет и учебный кол. Он тут же заглянул в бумаги и, наверно, дважды проверил имя, уверенный, что это какая-то путаница. Когда он поднял взгляд, по выражению его лица стало ясно, что там действительно имя Лиссы.

Я сделала глубокий вдох. Ладно. Пока нет нужды паниковать. Это просто канцелярская ошибка, которую можно исправить. Фактически они просто обязаны исправить ее как можно скорее.

Когда они дойдут до меня и там снова прочтут имя Лиссы, тут-то до них и дойдет, что они приставили двух стражей к одному морою. Они исправят ошибку и прикрепят Эдди к кому-нибудь другому. Чего-чего, а мороев у нас хватает. Их гораздо больше в школе, чем дампиров.

— Розмари Хэзевей. — Я напряглась. — Кристиан Озера.

Я просто таращилась на Альберту, не в состоянии произнести ни слова. Нет. Она не говорила этого, что мне послышалось. Некоторые, заметив, что я продолжаю сидеть, начали оглядываться на меня. Но я словно оцепенела. Это невозможно. Видение Мейсона нынешней ночью казалось реальнее, чем это. Спустя несколько мгновений до Альберты тоже дошло, что я остаюсь на месте. Она подняла взгляд и с раздраженным видом зашарила им по толпе.

— Роза Хэзевей?

Кто-то подтолкнул меня локтем; видимо, подумал, что я не расслышала свое имя. Сглотнув, я встала и, точно робот, пошла между скамейками. Это ошибка. Это должно быть ошибкой. Я подошла к стражу Чейзу, ощущая себя марионеткой, которую дергают за ниточки. Он вручил мне пакет и учебный кол, предназначенный для того, чтобы «убивать» взрослых стражей, и я отошла в сторону, освобождая место для следующего.

Не веря своим глазам, я три раза перечитала распределение. Кристиан Озера. Открыла пакет, и вся его жизнь развернулась передо мной. Фотография в настоящий момент. Расписание уроков. Родословная. Биография. Там даже была описана трагическая история его родителей — как они по доброй воле стали стригоями и убили несколько человек, прежде чем, в конце концов, их поймали и уничтожили.

Согласно инструкции, мы, получив пакет, должны были прочесть досье, упаковать сумку с необходимыми вещами и за ланчем встретиться со своим мороем. Пока продолжали звучать имена, многие мои одноклассники оставались в гимнастическом зале, разговаривали со своими друзьями, показывали друг другу пакеты. Я держалась рядом с одной такой группой, благоразумно дожидаясь возможности поговорить с Альбертой и Дмитрием. Это было признаком моего недавно развившегося терпения — что я тут же не подошла к ним и не потребовала ответа. Поверьте, я жаждала именно так и поступить. Но вместо этого позволила огласить весь список, что, по ощущению, длилось целую вечность. В самом деле, сколько времени нужно, чтобы прочесть не такой уж большой перечень имен?

Когда последний новичок получил своего мороя, Стэн сквозь жужжание голосов прокричал, что пора переходить к следующей стадии, и начал выгонять моих одноклассников из зала. Я прошла сквозь толпу прямо к Альберте и Дмитрию, которые, по счастью, стояли рядом, обсуждали какие-то административные вопросы и не сразу заметили меня.

Когда, наконец, меня увидели, я протянула им свой пакет.

— Что это?

Альберта выглядела озадаченной и смущенной. Что-то в лице Дмитрия подсказало мне, что он именно такой реакции с моей стороны и ожидал.

— Твое назначение, мисс Хэзевей, — ответила Альберта.

— Нет, — произнесла я сквозь стиснутые зубы. — Не мое назначение. А назначение кого-то другого.

— Назначения в условиях полевых испытаний обязательны к исполнению, — суровым тоном заявила она. — Точно так же, как назначения в реальном мире. Ты не можешь выбирать, кого защищать, руководствуясь своими капризами и настроением, — не сейчас и определенно не по окончании Академии.

— Но по окончании школы я буду стражем Лиссы! — воскликнула я. — Это всем известно. Я рассчитывала, что и сейчас получу ее.

— Я знаю о существовании распространенного мнения, что по окончании школы вы будете вместе, но что-то не припоминаю никаких постановлений, где было бы сказано, что ты должна быть с ней и сейчас, во время школьных испытаний. Ты будешь работать с тем, кого тебе назначили.

— С Кристианом? — Я швырнула мой пакет на пол. — Вы, наверно, не в своем уме, если думаете, что я буду у него стражем!

— Роза! — взорвался Дмитрий, вступив, наконец, в разговор. Его голос звучал так жестко, так резко, что я вздрогнула. — Ты переходишь все границы. Так с инструкторами не разговаривают.

Терпеть не могу, когда меня укоряют. В особенности терпеть не могу, когда меня укоряет он. И тем более не могу терпеть, когда, укоряя меня, он прав. Но я ничего не могла поделать с собой. Я была ужасно рассержена, да и недосып сказывался. Нервы обнажены, натянуты, и внезапно стало трудно выносить даже мелкие неприятности. А крупные вроде этой? Просто невозможно выносить.

— Извините, — выдавила я против воли. — Но это глупо. Почти так же глупо, как не брать нас на суд над Виктором Дашковым.

Альберта удивленно посмотрела на меня.

— Откуда тебе известно... Не важно, позже разберемся. В данный момент ты получила распределение и должна принять его.

Внезапно рядом со мной раздался исполненный сочувствия голос Эдди. До этого я на какое-то время потеряла его из вида.

— Послушайте... Я не возражаю... Мы можем поменяться...

Альберта обратила свой ледяной взор на него.

— Нет, не можете. Твое назначение — Василиса Драгомир. — Она перевела взгляд на меня, — Твое — Кристиан Озера. Конец дискуссии.

— Это глупо! — повторила я. — Зачем мне впустую тратить время с Кристианом? Я буду с Лиссой по окончании школы. Если вы хотите, чтобы я хорошо выполняла эту свою работу, то должны сейчас прикрепить меня к ней, для большей практики.

— Ты и так будешь хорошо выполнять работу по ее защите, — сказал Дмитрий. — Потому что достаточно ее знаешь и потому что существует ваша связь. Но кто знает? Может, когда-нибудь, в каких-нибудь обстоятельствах тебе придется защищать другого мороя. Ты должна научиться охранять того, кого совсем не знаешь.

— Я знаю Кристиана, — проворчала я, — в том-то и проблема. И ненавижу его.

Ладно, это было очень большое преувеличение. Кристиан раздражал меня, правда, но не настолько, чтобы ненавидеть его. Как я уже говорила, наши совместные действия против стригоев многое изменили. Снова возникло чувство, будто недостаток сна и общее раздражение заставляют меня все преувеличивать.

— Так даже лучше, — сказала Альберта. — Не всякий, кого тебе предстоит защищать, будет твоим другом. Не всякий, кого тебе предстоит защищать, будет тебе симпатичен. Нужно учиться справляться с этим.

— Мне нужно учиться сражаться со стригоями, — возразила я. — Этому нас учили на уроках. — Я вперила в них пронзительный взгляд, собираясь предъявить свою козырную карту. — И еще я делала это лично.

— Эта работа требует не только изучения техники борьбы, мисс Хэзевей. Существует еще и личностный аспект — умение подойти к человеку, если угодно, — который на уроках практически не затрагивается. Мы учим вас, как бороться со стригоями. Вы самостоятельно должны научиться общению с мороями. А ты в особенности нуждаешься в том, чтобы научиться иметь дело с мороем, который не был твоим лучшим другом на протяжении многих лет.

— И еще тебе нужно научиться работать с тем, в отношении кого ты не можешь мгновенно почувствовать угрожающую ему опасность, — добавил Дмитрий.

— Правильно, — сказала Альберта. — Это в некотором роде помеха. Если ты хочешь стать хорошим стражем — если ты хочешь стать превосходным стражем, — тогда делай, что мы тебе говорим.

Я открыла рот, собираясь возразить, что, имея дело с близким человеком, буду учиться быстрее и стану лучшим стражем для любого мороя, но Дмитрий не дал мне и слова сказать.

— Работа с другим стражем поможет и Лиссе уцелеть, — сказал он.

Я онемела. Это был единственный довод, который мог на меня подействовать, и, черт побери, Дмитрий понимал это.

— Что ты имеешь в виду? — спросила я.

— Для Лиссы тоже существует в некотором роде помеха — ты. Если она не получит шанса узнать, как будет протекать ее защита в отсутствие психической связи, в случае нападения риск для нее заметно возрастет. Быть стражем кого-то — это на самом деле обоюдные отношения. Твое сегодняшнее назначение сделано в интересах как твоих, так и ее.

Я молчала, обдумывая его слова. Они определенно имели смысл.

— И учти, — добавила Альберта, — это единственное назначение, на которое ты можешь рассчитывать. Отказ от него означает неучастие в полевых испытаниях.

Неучастие? Она сошла с ума? Это не то что пропустить один урок. Если я не пройду полевые испытания, то не закончу Академию. Я хотела взорваться, сказав, что это несправедливо, но Дмитрий остановил меня без единого слова. Спокойный, настойчивый взгляд его темных глаз заставлял меня сдержаться, подталкивал смириться с ситуацией и сделать это вежливо — ну, настолько вежливо, насколько я в состоянии.

Я неохотно подобрала с пола пакет.

— Прекрасно, — едко сказала я. — Я сделаю это. Но прошу отметить — против своей воли.

— Это мы уже поняли, мисс Хэзевей, — сухо ответила Альберта.

— Как угодно. Но я по-прежнему думаю, что это плохая идея, и со временем вы, конечно, придете к тому же выводу.

Не дав им ни слова сказать в ответ, я развернулась и стрелой вылетела из гимнастического зала. По дороге до меня дошло, каким капризным, надоедливым ребенком я выглядела. Но если бы они совсем недавно переживали вместе со своей лучшей подругой ее сексуальную жизнь, видели призрака и практически не спали, то тоже были бы раздражены. Плюс мне предстояло провести шесть недель в обществе Кристиана Озера — саркастичного, трудного, способного высмеять что угодно.

На самом деле он во многом похож на меня. Это должны быть долгие шесть недель.

ТРИ

— Откуда такая мрачность, маленькая дампирка?

Я пересекала двор в направлении столовой, когда почувствовала запах гвоздичных сигарет. И вздохнула.

— Адриан, ты последний человек, кого мне сейчас хочется видеть.

Адриан Ивашков пристроился рядом со мной, выдохнув в воздух облако дыма, конечно же, поплывшее в мою сторону. Я замахала рукой и сделала вид, что меня душит кашель. Адриан — морой королевских кровей, которым мы «обзавелись» во время недавней поездки на лыжную базу. Он на несколько лет старше меня и поехал с нами в Академию, чтобы вместе с Лиссой изучать дух. Кроме него до сих пор мы не были знакомы ни с одним другим обладателем духа. Самоуверенный, испорченный, он не отказывал себе ни в каких удовольствиях, будь то сигареты, алкоголь или женщины. Еще он втрескался в меня — или, по крайней мере, жаждал затащить меня в постель.

— Похоже на то, — сказал он. — С тех пор как мы сюда приехали, я почти тебя не видел. Я сказал бы, что ты избегаешь меня — если бы не знал, что это не так.

— Я действительно избегаю тебя.

Он вздохнул и провел рукой по темным волосам, которые всегда содержал в состоянии художественного беспорядка.

— Послушай, Роза, тебе нет нужды разыгрывать из себя недотрогу. Я уже у твоих ног.

Адриан прекрасно понимал, что никакую недотрогу я не разыгрываю, но ему всегда нравилось дразнить меня.

— Сегодня я действительно не в настроении сносить твое очарование.

— Что произошло в таком случае? Ты пинаешь все камни на своем пути и выглядишь так, словно готова врезать первому, кто подвернется под руку.

— Почему ты околачиваешься рядом в таком случае? Не боишься, что достанется тебе?

— Ой, ты никогда не причинишь мне вреда. Для этого я слишком симпатичный.

— Не настолько симпатичный, чтобы мириться с этим мерзким канцерогенным дымом, который ты выдуваешь мне в лицо. Как тебе это удается? В кампусе запрещено курить. Когда Эбби Бадика поймали на этом, ее две недели оставляли после уроков.

— Я выше ваших правил, Роза. Я не студент, не служащий — просто свободный дух, бродящий по вашей прекрасной школе.

— Шел бы ты сейчас бродить куда-нибудь в другое место.

— Если хочешь избавиться от меня, расскажи, что происходит.

Вот неотвязный! Ладно, все равно он скоро и сам узнает. Все узнают.

— На время полевых испытаний меня распределили к Кристиану Озера.

Последовала пауза, а потом Адриан расхохотался.

— Здорово! Теперь понятно. В свете этого ты выглядишь просто на удивление спокойной.

— Меня должны были назначить к Лиссе. До сих пор не верится, что они так со мной обошлись.

— Почему они сделали это? Есть вероятность, что по окончании школы ты будешь не с ней?

— Нет. Они просто считают, что это поспособствует моему обучению. Потом мы с Дмитрием по-прежнему станем ее настоящими стражами.

Адриан искоса взглянул на меня.

— Уверен, это будет очень нелегко для тебя.

Это была одна из самых странных вещей на свете — то, что Лисса никогда даже близко не подозревала о моих чувствах к Дмитрию, а вот Адриан догадался о них.

— Как я уже сказала, сегодня твои комментарии не приветствуются.

Он, по-видимому, считал иначе. Я подозревала, что он уже пьян, а ведь время ланча только приближалось.

— В чем проблема? Кристиан все время будет с Лиссой.

В словах Адриана был смысл, хотя я не собиралась это признавать. Потом, в этой своей легкомысленной манере ни на чем не задерживаться надолго, он сменил тему разговора, когда мы приблизились к зданию.

— Я уже говорил, какая у тебя аура? — внезапно спросил он.

С очень странной ноткой в голосе — неуверенности и любопытства. Очень нехарактерно для него. Обычно все его слова звучали насмешливо.

— Да, как-то говорил. Она темная. Почему?

Аура — это свет, окружающий каждого человека. Цвета и яркость ауры якобы связаны с личными качествами и энергией человека. Только владеющие духом могут видеть ауру. Адриан делал это, сколько себя помнил, а вот Лисса только училась.

— Трудно объяснить. Может, это ничего не значит. — Он остановился у двери и глубоко затянулся. На этот раз выдул дым не на меня, однако ветер отнес его обратно. — Аура — вещь странная. Она может угасать и усиливаться, менять цвета и яркость. Некоторые очень яркие, другие бледные. Иногда она пылает таким чистым цветом... — он откинул голову назад, глядя в небо; я узнала признаки странного состояния расстроенного сознания, которое иногда на него находило, — что ты можешь мгновенно схватить ее суть. Все равно что в душу человеку заглянуть.

Я улыбнулась.

— Но меня ты пока не разгадал, даже не понял, что вообще означают эти разные цвета?

Он пожал плечами.

— Я занимаюсь этим. Говоришь с людьми, начинаешь чувствовать, что они собой представляют, а потом встречаешь похожих людей с похожей аурой... Вот так цвета обретают смысл.

— Как сейчас выглядит моя аура? — Он посмотрел на меня.

— Эх, жаль, сегодня я не могу ее видеть.

— Я так и знала. Пить надо меньше.

Некоторые вещества — вроде алкоголя и определенного рода лекарств — приглушают эффект духа.

— Я выпил ровно столько, сколько нужно, чтобы не мерзнуть. Правда, я могу предположить, на что твоя аура похожа. Обычно она как у других — эти водовороты цвета, — только по краям темная. Как будто по пятам за тобой всегда следует какая-то тень.

Что-то в его голосе вызвало у меня дрожь в теле. Я много раз слышала, как они с Лиссой обсуждают разные ауры, но никогда не считала, что по этому поводу стоит всерьез беспокоиться. Я воспринимала ауру как сценический трюк — круто, конечно, но особого смысла нет.

— Весело, ничего не скажешь, — заметила я. — Ты когда-нибудь задумываешься, какое воздействие могут оказать твои слова?

Странность его поведения ушла, сменившись обычной насмешливостью.

— Не волнуйся, маленькая дампирка. Может, тебя и окружает тьма, но для меня ты всегда сияешь, словно солнечный свет.

Я закатила глаза. Он бросил сигарету на дорожку и раздавил ее ботинком.

— Надо идти. Увидимся.

Он отвесил мне галантный поклон и зашагал к гостевому дому.

— Ты опять намусорил! — закричала я.

— Я выше правил, Роза, — ответил он. — Выше всяких правил.

Покачав головой, я подняла погасшую сигарету и бросила ее в мусорную корзину рядом со входом в здание. Войдя, я стряхнула с ботинок грязь. Тепло внутри воспринималось как приятная перемена. Ланч в кафетерии уже подходил к концу. Там дампиры сидели бок о бок с мороями — и это подчеркивало контраст между ними. Дампиры, люди лишь наполовину, были крупнее, более крепкого сложения. Девушки-новички имели более женственные фигуры, чем слишком стройные и худощавые моройки; парни-новички выглядели более мускулистыми по сравнению с моройскими юношами. Морои бледные и изящные, точно фарфоровые статуэтки, а у нас кожа загорелая, поскольку мы много бываем на солнце.

Лисса сидела за столиком одна и в своем белом свитере походила на ангела. Светлые волосы водопадом стекали на плечи. Когда она заметила меня, теплое чувство радости хлынуло через нашу связь.

Она улыбнулась.

— Ох, видела бы ты свое лицо! Это правда, что тебя приставили к Кристиану?

Я сердито воззрилась на нее.

— Ну, ты, наверно, не умерла бы, если бы выглядела не такой несчастной? — Вылизывая остатки земляничного йогурта, она бросила на меня осуждающий взгляд, забавляясь. — В смысле, он же мой бойфренд, что ни говори. Я все время провожу с ним. Не так уж плохо.

— У тебя терпение святой, — проворчала я и рухнула в кресло. — Кроме того, ты не проводишь с ним по двадцать четыре часа все семь дней недели.

— И ты не будешь. Только шесть.

— Никакой разницы. С тем же успехом это могло быть десять.

Она нахмурилась.

— Не улавливаю смысла.

Я отмахнулась от собственного идиотского замечания и обвела взглядом кафетерий. Помещение гудело новостями о предстоящем полевом испытании, которое должно было начаться сразу по окончании ланча. Лучшая подруга Камиллы получила назначение к лучшему другу Райана, и они сидели вместе, все вчетвером, в самом отличном настроении — как будто их ожидает шестинедельное свидание пара на пару. Ну, хоть кто-то может радоваться. Я вздохнула. Кристиан, мой будущий подопечный, был у «кормильцев» — людей, добровольно жертвующих мороям свою кровь. Благодаря нашей связи я почувствовала, что Лисса хочет что-то мне рассказать. Но сдерживается, беспокоясь по поводу моего скверного настроения и желая поддержать меня. Я улыбнулась.

— Хватит тревожиться обо мне. Что случилось?

Она улыбнулась в ответ, не обнажая клыков.

— Я получила разрешение.

— Разрешение на?.. — Ответ дошел до меня из ее сознания быстрее, чем она успела произнести его. — Что? — воскликнула я. — Ты прекращаешь пить таблетки?

Дух — изумительная сила, чьи потрясающие возможности мы только начинали постигать. Однако он имеет очень скверный побочный эффект: склонность к депрессии и даже безумию. Отчасти Адриан так много выпивал (помимо страсти к развлечениям) с целью сделать себя невосприимчивым к этим побочным эффектам. Лисса добивалась того же несравненно более здоровым способом — она принимала антидепрессанты; однако они полностью отрезали ее от магии. Ее очень угнетала невозможность работать с духом, но это был приемлемый компромисс, позволяющий не сойти с ума. Ну, мне так казалось. Она, по-видимому, считала иначе, если решилась на этот безумный эксперимент. Я знала, как она жаждет снова заняться магией, но на самом деле не думала, что она решится — и что ей это позволят.

— Я должна каждый день показываться госпоже Кармак и на регулярной основе беседовать с консультантом. — Лисса состроила гримасу по этому последнему поводу, но в целом сохраняла оптимистический настрой. — Жду не дождусь посмотреть, что смогу делать с помощью Адриана.

— Адриан оказывает плохое влияние.

— Не он заставил меня сделать это, Роза. Я сама так решила. — Видя, что я не отвечаю, она легко коснулась моей руки. — Эй, послушай! Не волнуйся. Я чувствую себя гораздо лучше, и множество людей прикроют мою спину.

— Все, за исключением меня, — с тоской сказала я.

Появился Кристиан и направился к нам. Часы показывали пять минут до конца ланча.

— О господи! Решительный миг почти наступил.

Кристиан перевернул обратной стороной свободное кресло около нашего столика и сел, положив подбородок на спинку. Откинул с голубых глаз черные волосы и одарил меня самодовольной улыбкой. Я почувствовала, как Лисса обрадовалась его появлению.

— Жду не дождусь, когда это шоу начнется, — заявил он. — Нам с тобой предстоит много забавного, Роза. Выбирать занавески, укладывать друг другу волосы, рассказывать истории о призраках...


6359926521116177.html
6359972603188068.html
    PR.RU™